Category: общество

Лишиться девственности

Прийти в ЖЖ в 2016-м – ну это как лишиться девственности в 32. В общем, ничего смертельного, даже о каких-то добродетелях свидетельствует, ждал настоящей любви, берег себя для единственной, но... хватит врать, тебе просто никто не давал. В моем случае истина где-то посередине.
Сначала мыслей, достойных дневника, не было в принципе, потом несколько лет я не понимал, как зарегистрироваться. С тех пор дневник стал досье и постепенно переходит в категорию "дело". Пора, не правда ли? Тем более хозяева прислали повестку, а больничный теперь сложно достать. Попробуем набрать хотя бы двух читателей.

Что будет на моей странице? Только рассказы разной размерности, не знаю, имеет ли размер значение в данном случае. Лайфстайл мой в «Инстаграме», ВК и ФБ, политика – в ФБ и иногда в блоге на «Эхе Москвы», остальное про меня – в Гугле и на Tsypkin.com.

Здесь будут исключительно литературные потуги. Сразу хочу оговориться: на звание инженера человеческих и каких-либо других душ не претендую, пишу исключительно из тщеславия и самолюбования, деньги зарабатываю по-другому. Все гонорары немедленно пропиваю. В историю входить не собираюсь. Только если случайно.

В первое время займусь выкладыванием рассказов из архива, кое-что – из книжки «Женщины непреклонного возраста и другие беспринцЫпные истории», часть из Comedies Urbaines (она выходит на французском скоро, и несколько новых рассказов вошли туда), что-то просто из ниоткуда, ну и новое, конечно.

Потом выложу интервью с различными интересными гражданами (интервьюирование – еще одно мое развлечение). Иногда буду делать материалы специально для своего ЖЖ.

Страницу предполагаю оставить оазисом вежливости и беспощадной толерантности. Никакой политики, разумеется. Продажи постов не предполагаю. «Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер слишком мало» (с).

Раз в неделю (допустим, в среду) буду появляться, отвечать на вопросы, проповедовать, заряжать воду и предсказывать будущее.

Ну, друзья мои, как сказал Армстронг, выходя из «Аполлона»: «Не на…нуться бы!».

Спасибо!

Правила игры

Мой товарищ юности Игорь решил развестись с женой и на этом сложном пути ему открылась истина. Не поделиться новыми знаниями с общественностью он не мог. Оказалось, он жил в впотьмах, в полном неведении о силе, так сказать, дремлющей внутри желеобразного тела. Но по порядку.
Итак, в свое время Игорь женился. Брак даже самый нежный, если не теплица, то либо война, либо игра. У войны есть законы, у игры – правила, но вот, кто, как и когда их устанавливает? Согласитесь, один и тот же мужчина может быть тираном в одном союзе и овощем в другом. И как говорится в известном анекдоте, в психиатрии важно, кто первый надел халат. Правила и законы прописываются практически с первого свидания, вот, кто в первую ночь спит у стенки, тот там и благоденствует до старости. Кто кому чаще звонит в конфетно-букетный период, тот и через двадцать будет отчаянно смотреть в экран. Не обманывайте себя, переписать кодекс первой недели можно ценой очень серьезных жертв и усилий. И еще одна неприятная правда.
Чувства чувствами, а война войной. Как бы вас ни обожали, но если территория сдана, ее никто бескровно не вернет.
Игорь в силу неуемной влюбленности и интеллигентских иллюзий подписал контракт не глядя. Девушке Татьяне даже не пришлось вести позиционных боев. Пришла в город, а там Игорь с белым флагом, наручниками, веревкой, мылом и табуреткой. Услужливо лакействует. Где госпожа прикажет, там буду висеть.
Абсолютная любовь разлагает абсолютно.
Сначала Татьяна решила, что друзья у Игоря не несут никакой смысловой нагрузки и оставила ему для встреч 7 утра первого января и поздний вечер 31-го августа. Далее под нож пошел, как бы пошло это ни звучало, домашний просмотр футбола, затем горные лыжи, («кто тебя потом будет выхаживать, если ты переломаешься»), поездки к родственникам Игоря, ряд непрофильных активов в виде дедушкиной дачи и так далее. Отдадим должное нашему борцу за равноправие. Он пытался отстоять хоть что-то, но каждый раз упирался в готовность Татьяны идти до конца. То есть Игорь просчитывал, к чему приведет ссора и понимал, что он из-за такой мелочи чемодан не соберет, да и просто серьезно скандалить не будет, а вот насчет жены он не был уверен. Проверять было страшно. К тому же Таню он любил, так что, если она еще и применяла тактику выжженной слезы, то он тем более проигрывал. С каждым годом территория независимого государства уменьшалась. Игорь стал реже видеться с дочкой от первого брака, не пошел на повышение, потому что это привело бы к большому количеству командировок.
Все было бы смешно, если не факт, что живой человек тихонечко превращался в мертвого. Нет, никто не говорит, что Таня его не любила, отнюдь, если он заболевал, то купался в курином бульоне и антибиотиках, если изнашивал костюм, то все выходные огнем и мечом перепахивались правильные бутики, более того Игоря иногда даже ласково гладили за ухом.
Но случилась неприятность. Несмотря на тотальное безволие и домашний арест, Игорь увлекся. В это сложно поверить, но в девушку, которая его подвезла. Сделав из мужа турнепс, жена перестала думать о возможных рисках и выключила сигнализацию. Влюбленность перешла в любовь, и Игорь набравшись смелости начал задумываться о разводе. Стоит ли говорить, что мужества сказать все в лицо у него не было. Игорь решил поступить по обычной мужской парадигме: взять измором и сделать все, чтобы жена сама его бросила.
Началось все с мелкого саботажа. Он совершил неслыханное, сообщил, что встретился с друзьями и выпьет. Если назвать все своими именами, то мужик в тот вечер нажрался в полный отказ всех систем. Пришел в три, перебудил весь дом и свалился в гостиной. Утром начался террор. Но где-то глубоко внутри человека, состоящего только из клетчатки и дистиллированной воды синтезировался вдруг белок отваги. Да он был в чем-то искусственный, но работал как настоящий. Игорь хотел, чтобы жена указала ему на дверь, он ее даже провоцировал, а значит был к этому готов.
И вот, что удивительно. Жена в этот раз не стала давить на газ. Закончила скандал равнодушным, «да хоть упейся с ними» и уехала по каким-то важным делам. Игорь был рад неожиданной индульгенции, и чуть не забыл, ради чего он все затеял. К разводу муж не приблизился. Он поднял ставки и сообщил, что поедет на детские каникулы с дочкой кататься на лыжах. Сначала в квартире повис столп цианистого калия. Затем ураган «Татьяна» стер с лица земли полгорода, но Игорь внутри себя знал, что в это раз это будет он, кто пойдет до конца. Ему собственно и нужен был этот конец. За сантиметр до пропасти жена остановилась. А вот дальше начались чудеса. Войска неприятеля сдавали деревню за деревней. В финале каждой разборки возникал только один вопрос, паривший над линией фронта.
«Ты готов из-за этого развестись?» - молчали Танины нейроны
«Да готов» - молчали в ответ Игоря.
В ситуации обычной семейной ссоры такой подход звучит глупо, инфантильно но…..
Женский радар всегда считывает эту мужскую позицию. Особенно, если человек в нее верит, а тем более, если женщина где-то глубоко внутри себя понимает ее обоснованность. Себя же не обманешь.
За месяц Игорь стал гибридом Маркиза де Сада и Александра Македонского в отдельно взятой семье, ну скорее мог бы стать. Неожиданно оказалось, что жена более, чем вменяемый и терпимый человек. Было понятно, что у нее есть своя черта, за которую она не отступит, но она находилась там, где и должна находиться у мудрой женщины с нормальным чувством собственного достоинства. Отмечу, что Игорь, как человек воспитанный, ее не переходил, весь в губной помаде домой не возвращался, в хамство и унижения не сваливался, он понимал, где проходит эта разумная граница дозволенного в жизни двух уважающих друг друга людей. Он понимал это сам.
Впервые за восемь лет брака все стало хорошо. Только ему было очень и очень грустно, а точнее больно, а в чем-то даже обидно. Восемь лет..как все бездарно и как все до предела предсказуемо.
Да он изменил правила игры, но было поздно, и он уже сильнее любил другого человека. Та другая один раз, кстати, попыталась что-то сказать насчет встречи Игоря со своими детьми. Добрый и мягкий по своей природе Игорь вспомнил, как это быть готовым иди до конца, если знаешь, что ты прав и просто тихо промолчал, но так, что слышно было на весь город:
«Ты готова из-за этого со мной расстаться? Я вижу, что нет, а я да»
Он разучился любить абсолютно. Его научили, если быть до конца точным. Может и к лучшему, может нет.
Имена изменены. Суть нет.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Константин Хабенский читает мой рассказ о ротвейлере

Второй рассказ в исполнении Константина Хабенского. 8 минут. Никакого секса.
Смех, печаль, собаки. Одна из моих любимых историй.

Друзья, важный момент. Все деньги за это выступление КХ перевел на счет своего благотворительного фонда, который помогает детям с онкологическими заболеваниями головного мозга. Направив смс с суммой на номер 7535, мы все можем помочь фонду. Спасибо.

Кстати первый ролик за неделю набрал в разных сетях 150 000 просмотров. Значит людям такой формат подачи рассказов интересен.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Волшебник страны 03. Веселая драма

У меня есть «почти сестра» (далее ПС) . Ей не повезло. Она умная, красивая и молодая. И ни один из недостатков до сих пор не прошел, хотя она делает все возможное, но даже пьянство не помогает. Как понятно, терпеть такую никто не хочет. Нет ну кому это надо чувствовать себя полом в балетном классе. Все замечательно, лежишь себе в окружении красоты и большого искусства, но при этом по тебе постоянно ходят и не дай Бог трещина какая или неровность. Тут же достают рубанок и давай обтачивать. Если ты бетонный или каучуковый, тебе все равно, но мужчины чаще всего, как мы знаем, деревянные и не выдерживают. Хотя того стоит. Так сложилось, что очередной ясень не осилил задачу и отциклевался в ноль. Свалил, то есть.
ПС погрустила, поисколола куколку, повыкидывала фотографии, да и стала ходить на свидания. На указанные выше недостатки тут же слетелись малоопытные деревяшки и принялись изображать корпоративную социальную ответственность. Главная ошибка недалеких принцев, узнавших, что у девушки личная драма и разбитое сердце - это попытка показать себя с лучшей стороны и быть тетей Таней из «Спокойной ночи малыши». Они начинают сочувствовать и усиленно лечить душу: цветы дарят, заботу проявляют, доброго утра каждый день в смс желают, в постель не тащат. В общем, ведут себя омерзительно, а главное бессмысленно. Даже если их и используют в качестве нурофена, то светит им лишь побыть bridge-boy. И вот один такой мягкотелый бурундук (хороший парень кстати, душевный и открытый, либо играющий в такого, что тоже через раз) на N-ом свидании вдруг завел разговор о состоянии здоровья. Мол все ли у «почти сестры» хорошо. Лицо при этом состроил, как будто ПС пришла в ресторан без головы.
«Ты себе хорошо чувствуешь? Развод - это такой стресс, иммунитет может упасть, если мало ли надо, у меня прекрасные врачи есть»
Нормальный такой комплимент для девушки, согласившейся на встречи в надежде прогнать тоску и нагнать самооценку. ПС сделала вид, что спросили не ее и перевела беседу в привычное русло таких свиданий: «свет мой, зеркальце скажи»
Ухажер функцию зеркальца выполнил, ПС была объявлена всех румяней и белее, но минут через двадцать тема медицины вновь всплыла. Румянец вызвал подозрения в краснухе, белизна в нервном истощении. С заботой достойной лучшего применения ПС предложили ничего не бояться и сознаться, а лучше завтра же поехать на чекап в любую страну, дескать уже все организовано. ПС однажды предлагали отвезти на Лазурку, многократно в Дубай, и бесчисленное количество раз в московскую область. Но пытаться соблазнить многопрофильной клиникой как-то не рисковали.
«Нет ну правда, я ведь чувствую с тобой что-то не то, я все устрою, просто иногда надо себя поберечь, доверится близкому человеку. Здоровье - это серьезно»
ПС ушла в туалет, посмотрела в нормальное отражение, позвонила подруге, маме, друзьям по работе и устроила допрос с пристрастием. Все сообщили, что она никогда не была так хороша, и товарищ просто маньяк, который хочет секса в операционной или мертвецкой.
ПС так парня и спросила. Ну я же говорил умная и красивая, чего ей терять. Гражданин вспыхнул, вскочил до потолка, закудахтал, что его оскорбили в лучших чувствах и что он не такой, а весь прямой. Обиженный врач вошел в роль и чуть не выпалили, что бабам от него только одно и нужно. Но одумался. ПС извинилась и попросила объясниться.
«Просто пойми, ты третий раз за вечер меня к врачу пытаешься отправить. Я не понимаю почему»
«У нас не первое свидание, и я который раз вижу как тебе звонит врач или ты ему, прости у тебя экран большой. И так как он не записан у тебя по имени, значит это не друг, а именно врач. Вот я и волнуюсь, хотел заботу проявить, а ты…ну как ты могла»
«Какой врач!?»
Мало того, что ПС всегда бесили попытки влезть в ее жизнь, так еще и с врачом она никаким не разговаривала.
«Ну у тебя кто записан 03. Скорая же или кто-то для скорой медицинской помощи. Я же могу еще пока построить простейшую логическую цепочку»
В общем, ПС поняла бесперспективность ужинов с таким логичным прынцем и, не слишком долго думая, посадила хорошего и искреннего, в принципе, воздыхателя на кол. Чокнулась с ним, попросила, чтобы до дна (ну опасалась в лицо содержимое получить) и сказала, как есть.
«03 у меня записан человек, с которым я трахаюсь, когда не с кем, а очень надо. Чтобы не трахаться с тем, c кем не надо. Ты в телефон чужой меньше смотри»
Заботливый ожидаемо превратился в Агента Смита, наговорил гадостей, разделил счет и лопнул.
Я спросил «почти сестру»:
«А почему ты не начнешь встречаться с 03?»
«Он меня каждый раз воскрешает. Но если я начну с ним жить, кто меня потом воскресит? Да и ему это не надо, я думаю»
Хорошо, когда есть волшебник страны 03...наверное...

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Как Ясир Арафат меня спас

Папа включает на даче канализацию.
Я (рьяно): «Помочь?»
Он (скептически):
«В настройке канализации пиарить нечего, листья сгребай и грабли не сломай!»
В 1991 году, вместо того чтобы как все школьники сидеть на даче и ждать путча, я был отправлен в Детский исправительный лагерь в Израиль. Ну, в смысле, я поехал к папе на каникулы. Это была моя первая поездка за рубеж. Мечтаний было много, а денег мало, как у всех с серпастомолоткастым паспортом.
Увидев на первой же израильской бензоколонке жвачку Juicy Fruit и банки Coca Cola в неограниченном количестве, я впал в экзальтацию и тут же потратил почти все выданные мне в России 20 или 30 долларов. Многим не понять, но я хранил подаренную мне за пару лет до этого банку кока-колы, наливал туда пепси и катался по Ленинграду на трамвае, собирая завистливые взгляды окружающих. В конце концов, группа невского пролетариата отобрала у меня и банку, и имевшиеся с собой деньги. Я страдал и ностальгировал по куску крашеной жести целый год, а тут их сотни.
В общем, деньги кончились, а жизнь только началась. Папа, осознав мое психическое расстройство, давал деньги только на музеи, и скоро я стал ощущать себя героем известного анекдота про еврейского мальчика: «Первый день русский, а уже вас, жидов, ненавижу».
Я потребовал с отца «репараций и контрибуций». Папа поступил по шедевральной парадигме «дадим обездоленным не рыбу, а удочку». Евгений Михайлович, даром что врач, решил приобщить меня к коммерции, а заодно выгнать из дому, в котором я почти круглосуточно ел и смотрел телевизор. Он купил сумку-холодильник на колесиках, двадцать бутылочек кока-колы (особый цинизм, зная о моей страсти к этому бренду) и послал меня продавать ее на улицы Иерусалима.
В Израиле чуть не ежедневно теракты. Мне 14 лет. Отцу 33. Вот ведь воля у человека.
Первый день прошел успешно. Я вышел во двор. Сел на скамеечку и начал «грозить Веселому Поселку (мой родной район в Питере), попивая кока-колу у себя в квартале». Так сказать, пошла амортизация основных средств. Раз в час я лениво булькал прохожим «Кока-кола кара» (холодная кока-кола). К концу дня я выпил десять бутылок, продал две. Уставший, но довольный пионер прибыл домой. Папа произвел расчет и сказал, что теперь я должен ему 18 шекелей. Антисемитизм начал пускать корни в моей неокрепшей душе. Я решил, что потомок благородной русской фамилии не будет барыжить на этих кровососов, и сказал, что у меня недомогание. И тут папа, что называется, ударил в пах.
— Кстати, хочу тебя с дочкой наших друзей познакомить, вот фотография, пригласи ее в кино.
Девочка была не такой симпатичной, как модели в каталоге Quelle, страницы с женским бельем которого составляли основу моей жизнерадостности. Но гораздо лучше большинства тех моих одноклассниц, которые обращали внимание на тощего и локально прыщавого интеллигента.
— Она ждет приглашения в пятницу, и у тебя есть три дня, чтобы вернуть мне долг и заработать на билет. Ну, или я скажу ей, чтобы она тебе билет купила.
«Ну ничего... попроси у меня в старости воды»,— подумалось мне. Папа внимательно посмотрел в мои глаза и решил на всякий случай родить еще двух детей. Теперь у меня сестры. Очень рассчитываю на них в вопросах воды для папы и себя.
В девять утра следующего дня, надев кепку, очки и взяв для себя воду, я вышел на охоту. Я был неудержим. Вокзал и музеи, синагоги и кладбища. Одинокие полицейские и одинокие бабушки. Группа военных и группа хасидов. Я продавал сладкий лимонад всем и везде. Меня любили и прогоняли. Я понял, что вода идет лучше и продал собственную. Я шел домой пешком, чтобы сэкономить на автобусе. Алчность обуяла меня, но я помнил одно: «Не заходи в Восточный Иерусалим». В школе я вел политинформацию и знал, что израильтяне аннексировали Крым, тьфу Палестину: вежливо туда зашли, но референдум не сложился. В общем, в Восточном Иерусалиме жили палестинцы и евреев они не очень ценили. Попасть туда было легко. Более того, часть еврейских районов находилась за палестинскими, автобус пролетал их особенно быстро. Периодически в автобус кидали камнями. Иногда случались и трагедии. Маму папиного друга зарезали прямо на улице... Уехала из беспокойной России... Судьба.
Но в подростковом возрасте опасность воспринимается по-другому, биологически организм знает, что жить еще долго и поэтому не боится смерти. Я был из довольно робкого десятка, но иногда терял всякую осторожность.
В общем, я оказался со своим холодильником в Восточном Иерусалиме. Случайно. Я, правда, не хотел. Просто заблудился. Народу резко поубавилось, прохожие были одеты странно, и еще более странно на меня смотрели. Мне стало страшно. А выхода особо не было. Я носился с долбаным холодильником как Миронов по Стамбулу в «Бриллиантовой руке».
Смеркалось. «Евреи, где вы?! Вернитесь, я все прощу. Господи, помоги мне». Господь помог.
Два араба с мрачными лицами шли по переулку мне навстречу. Я уже тогда понимал, что стану гуру пиара, потому что придумывать отмазы умел как никто. Тем не менее врать о национальности своего отца не собирался. Я вам не Павлик Морозов. Но ведь не нужно сразу кричать, что у меня папа еврей. Можно же просто завести дискуссию в иное русло. Врут бездарности. Таланты находят нужную правду.
Арабы ожидаемо меня остановили. На улице никого. В стране как-никак война. Это вам не про мобильные скорости на ТВ сказку за сказкой рассказывать.
Что-то спросили на иврите — понятно было, что я с другой стороны.
— Языками не владею, ваше благородие,— смысл фразы был чуть иной, но лицо сияло как у Якина.
— Ты кто?? — Террористы сносно говорили по-английски.
— Александр,— имя не еврейское, плюс 1 балл.— А вы?
Пауза. Не ожидали. Представились. Я долго и крепко жал каждому руку. Переглянулись.
— Ты что здесь делаешь, придурок?
— Кока-колой торгую, хотите вам со скидкой? — глупо хихикнул я. Торговое предложение отклика не нашло.
— Ты хоть знаешь, где ты находишься?
— В оккупированном Израилем Восточном Иерусалиме,— 100% правда, смотри резолюцию ООН.
Арабы подвисли, но взгляды их размягчились.
— А ты сам-то откуда?
— Я приехал из Советского Союза на заработки во время каникул — 100% правда.
Нахмурились. Тот, что помоложе, встал слева.
«Бежать теперь некуда. Черт, надо было раньше делать ноги, но тогда бы точно спалился».
— А деньги тебе зачем? — Именно так обычно начинала разговор ленинградская шпана.
— Сводить девушку в кино и купить маме цветной телевизор — 100% правда, мы жили бедно и дома был черно-белый квадрат.
— А мама в России живет?
«Уф-ф клюнули! Ща должны спросить, кто она по национальности и уже проще будет».
— Да, у меня родители врачи, а врачам в СССР мало платят, хочу маму на старости лет порадовать.— Кроме старости (маме 33), все остальное — чистая правда, плюс я в одной фразе упомянул маму и отца. Таким образом, складывается впечатление, что отец у меня тоже бедный врач в СССР, обычный «пиарный» прием.
— А мама русская? — развязка близка.
— Конечно! — с особым возмущением сказал я. Ждать, пока они спросят про отца, я не стал.
— Она, конечно, переживает, что я здесь, но знает, что я работаю на честных и порядочных евреев (100% правда) и уверена, что мне заплатят. А вы как думаете? Заплатят?
Араб проникся:
— Как повезет, но я бы взял вперед. А то я тут на стройке пахал месяц и нихрена. А на кого ты рабо...
— А вы не могли бы меня с Ясиром Арафатом познакомить? — нанес я упреждающий удар по выдвинувшимся к Курской дуге немецким войскам.
Мозг арабов застыл, они напомнили мне роботов с планеты Шелезяка. Даже моргать перестали. «Надо добивать».
— Это же герой палестинского сопротивления, я про него в школе рассказывал на уроках (100% правда). Если не возьму автограф, учитель расстроится,— 100% правда. Учитель военного дела так и сказал.
Я смахнул слезу. Роботы начали приходить в себя.
— Да, это наш герой, и мы рады, что есть в мире люди, которые понимают нашу борьбу, расскажи всем в своей школе, что мы будем бороться и дальше! Пойдем.— Один из арабов крепко взял меня за плечо, и мы пошли.
«Если мы идем к Ясиру Арафату, то мне конец, переиграл».
Через пару кварталов, когда холод в моем животе превратился в вакуум, они вывели меня на относительно многолюдную улицу, ткнули пальцем в сторону израильских полицейских и сказали на прощание:
— Не заходи сюда больше, наш советский друг.
Только тут я обратил внимание, что они худы, бедно одеты, а во взгляде какая-то простая усталая теплота. Обычные люди, как мой отец и его друзья в то время. Ну, не врачи они, не так образованны. Не там родились. Не вовремя. Надеюсь, им не пришлось никого убивать, и их не убили.
P. S. Девушка мне не дала. Телевизор я маме купил.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Любимые

Я понимаю, что после этого поста на меня разозлятся и отмечу, я не критикую, а скорее просто недоумеваю.

Периодически вижу ленте яростные признания в любви, отягощенные дюшес-эпитетами, написанные для всеобщего обозрения мужем жене или женой мужу, ну или просто «любимыми» и «дорогими». У меня один вопрос. Зачем?

Оставим версию, что между собой люди дома не общаются, поэтому пишут друг другу на стене как Шарик и Матроскин. Потому что, тогда бы с завидной регулярностью должны и другие тексты выставляться на публичное обсуждение: «Какого хрена мусор не вынес…ты мне всю жизнь испортила….опять твоя мама мое имя забыла и так далее». Ну чтобы передача "За стеклом" была полноценной.

То есть мы говорим о гражданах, которые каждое утро просыпаются рядом. И даже разговаривают.

Это кому демонстрация? Или без такого публичного признания у тостуемого нет уверенности в реальности данных слов? Или это для будущего суда по разделу имущества, чтобы фактура была, вот дескать любил, теперь 50% моющих средств мои? Или это fcuk всем бывшим? Или нынешним? Или что-то такое натворил, что теперь извинения должны быть принесены на Красной площади. Или это обычное «У нас все охуенно, а у вас?? Нет…ну мы так и думали. Завидуйте, друзья мои»
Откуда такая потребность выносить свою личную, не побоюсь этого слова интимную жизнь в массы?

Ну ладно отметить какой-то успех и всем рассказать, дескать мой-то вон как дрова научился колоть, любо дорого смотреть по фейстайму. Понятно, что успехам мужа, размещенным в ленте жены искренне порадуются только реально близкие друзья обоих, а они и так, по идее, знать должны из ленты мужа. Остальным минимум похуй, максимум анти-похуй. Радуются за нас единицы. И это нормально. Для этого и существуют родные люди. У остальных есть свои родные. Они за них должны переживать, не за нас. Сочувствие всем – это высшая степень лицемерия.

Нет, если совершен какой-то поступок, и он может вдохновить других на такой же, то это имеет кармический смысл. Ну или Нобелевскую получил. Но писать в Новый год, потом 14-го февраля, потом 23-го февраля и в день рождения однотипный текст «милый ты охуеннный, спасибо, что ты меня подобрал, люблю - воркрафт куплю» как-то сомнительно с точки зрения современной психиатрии.

Любовь и деньги ценят тишину. Иначе им начинает казаться, что важны не они, а шум. Тогда обе эти материи бросают хозяина, оставляя с шумом. Только с шумом.

И вообще мой абсолютное убеждение, что чем меньше сеть знает про близких тебе людей, тем дольше они будут близкими.

Извините. Сам бывал грешен.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Мышки по норкам

Иногда нам всем нужна последняя капля. Познакомился я в 2000-х с человеком по имени Артур. Интересное было у него занятие, я бы даже сказал, занятость: интервьюирование, отбор, обучение, прием на работу, разработка программы мотивации и системы оплаты труда, ну и увольнение. Да, вы угадали, Артур занимался кадрами, если точнее, он был сутенером. В Петербурге, особенно в тучные годы, проходило много конференций и форумов. Эти прекрасные события обеспечивали хлебом с напитками значительное количество горожан и гостей Северной столицы. А уж какой праздник происходил в душе девушек, не готовых работать в борделе, но стремящихся тем не менее как-то монетизировать хорошую генетику, и описать сложно.
Ведь это какие мужчины со всей страны приезжают!
4У-самцы: ухоженные, упитанные, умные, успешные. В России и бесплатно с такими переспать не зазорно, а уж за деньги — так просто святая обязанность. И лицо в каталогах продаж не светишь. Более того, иногда даже не нужно ложиться в постель. Просто походила из угла в угол на вечеринке — и домой, к Бунину с Бродским. Платят меньше, но и угрызения не грызут.
Так вот, Артур в этом подряде отвечал за многое, но главным, как я уже сказал, были кадровые решения. Технология следующая: назначался ресторан, его закрывали, пускали слух о кастинге, девицы приходили, располагались за столиками и пили чай. Со стороны — гламурное такое Иваново. Артур подсаживался к тем, кто проходил его визуальное сито, болтал, выяснял, на что барышни готовы, как у них с головой, и принимал окончательное решение.
Одним октябрем случилась в городе какая-то крупная конференция. И приехала на нее дама-начальница с девушкой-помощницей. Боссше, помогавшей чинушам разумно инвестировать за границей украденное, серьезно за 40, ассистентке несерьезно в принципе. Прибыли женщины заранее и пошли гулять по городу. Октябрь в Питере такой, что особо не пошляешься, и вскорости они решили согреться. Заходят в ресторан, их спрашивают:
— Вы на конференцию?
— Да.
— Работать?
— Да, а что?
— Тогда проходите.
Женщины переглянулись, но не обратили внимания. Ну мало ли, случайно попали в закрытый для участниц конференции общепит.
А далее случился прелюбопытнейший разговор с Артуром, который в этом кафе как раз оказался по работе.
— Девочки, не возражаете подсяду, поговорим по душам?
Артур был хорош собою и возразить ему было сложно. Тем более по душам неожиданные гости этого кастинга говорили только между собой последнее время.
— Конечно!
— Я Артур.
— Мария и Анна.
— О как. Недолго вы имена выбирали, обычно все Марии хотят стать Анжеликами, а вы вот не паритесь.
— Ну, вообще-то родители выбирали, —  засмеялась тронутая вниманием мужчины Мария, привыкшая быть Марией Александровной. Хорош был Артур. Эх, хорош. Точнее, так плох, что не устоять.
— Ого! Редко я общаюсь с девушками, которые представляются своими именами.
— Где же вы их таких находите-то, скрытных? Нам стесняться некого.
В голове включившегося Артура проскочило: «Этой точно некого! Москва приехала».
— Побольше бы таких! Первый раз на конференции работаете?
—  Да нет, я уже несколько лет по всему миру болтаюсь, а вот Аня, ассистентка моя, первый раз. Пусть хоть отдохнет, конференция — это ж не в кабинете с утра до вечера пахать.
Артур оценил чувство юмора бойкой представительницы старшего поколения, которая, конечно, чуть выбивалась из возрастных рамок, самим же им поставленных, но выглядела настолько лучше, а точнее, качественнее абсолютно всех пришедших на этот конкурс красоты и чистоты, что он решил взять ее на борт в любом случае.  Тем не менее наличие ассистентки разрывало все шаблоны. Он даже потерял ненадолго бронебойную вальяжность и стал похож на лингвиста в магазине сантехники.
— Ассистентка? Ага... м-м-ммм...  то есть вы вдвоем, так сказать, трудитесь?
— Да. Аня всегда со мной. С прошлого места забрала, в моем возрасте как-то без ассистентки уже дурной тон, коллеги засмеют. Да и потом, лишние руки, столько же чисто технической работы, у меня уже иногда не хватает сил до конца дело довести.
Мария Александровна кокетничала и флиртовала. Этот кислород у женщин нельзя отнимать. Никогда. Никому. Без него женщины... нет, не умирают, они просто начинают дышать углекислым газом, но человек привыкает ко всему. А вот Артур понял, что в профессии еще много, чего он не знает, особенно про доведение дела до конца.
— То есть Аня с тобой даже с прошлой работы! Завидная преданность. А если не секрет, что за работа была, как-то мне обычно про тяжелую судьбу приходится слышать. А ты такая жизнерадостная, позитивная, а главное — искренняя!
— Да ладно вам, в моем бизнесе без жизнерадостности никак. Люди верят только счастливым. Я была вице-президентом банка.  Но такая тоска и скука, что ушла вот, скажем так, в консалтинг, помогаю в основном госслужащим в решении ряда интимных вопросов. Они же никому не доверяют, а меня давно знают. Мне можно.
Артур разное слышал в жизни и, в общем, удивить эксперта было достаточно сложно, но такой дауншифтинг был радикален даже для него. Бог и дьявол питерских куртизанок раскрыл рот и превратился в мальчугана, попавшего на шоу Копперфильда.
— И... давно ты... занялась решением интимных вопросов государственных служащих?
— Года два и, знаете...
— Можно на ты.
— Ага, спасибо, знаешь, как глоток свежего воздуха! Единственное, конечно, приходится иногда работать психологом. Дел-то у них иногда на пять минут, а вот разговоров — на час. В основном про серую жизнь, жену, детей и любовниц, и что с ними со всеми делать. Скоро буду еще и за психоанализ брать.
Артур никогда не думал о работе проститутки как о глотке свежего воздуха, но решил, что просто раньше не смотрел на это явление свежим взглядом, надышавшись свежего воздуха. Он даже себя стал как-то особенно уважать. Все-таки воздух людям несет. Свежий.
— Свежий воздух... это ты так поэтично... а Аня спокойно эту перемену восприняла?..
Мария Александровна продолжила шоу.
— С радостью, да, Ань?
Аня кивнула. Мария Александровна так очевидно блистала и держала внимание красавца Артура, что конкурировать в общем серенькая девушка не решилась. Просто улыбалась. А начальница разошлась:
— Столько новых людей, навыков, ей же потом цены не будет, может, хоть замуж ее выдам. Два раза звали уже, но по возрасту не подходили, богатые, но не настолько старые, долго проживут.
Мария Александровна хохотнула.
— Хотя такими темпами и меня скоро замуж нужно выдавать будет...
Жизнерадостности поубавилось.
— А что так?
Разговор ненадолго вышел из гротеска, и Артур ухватился за соломинку реализма.
— Моя новая работа мужу не очень понравилась. А особенно, что я опять зарабатываю больше, чем он.  Если честно, мы в фиктивном разводе.
В голосе была печаль. Не хотела Мария Александровна разводиться. Страх одиночества и привычка. Привычка и страх одиночества. Марии Александровне некому было все это сказать, а тут незнакомец, мужчина, понравился, вырвалось. Как иногда в купе с соседом говоришь о самом сокровенном. Артур одиночество услышал, но решил к нему вернуться позже. В данную секунду его изумляла осведомленность мужа.
— Не ОЧЕНЬ понравилась?..
— Ну, говорит, в принципе, мое право, но я часто допоздна работаю, дома не бываю. Еще ему мои клиенты, видите ли, кажутся ворьем. Он с парочкой знаком, так как мы иногда ужинать вместе ходили.
Говоря языком шоу Копперфильда, маленький Артур только что увидел, как дядя Дэвид превратился в Джона Сноу, отрубил головы всем зрителям, изрыгнул огонь и запел «Как упоительны в России вечера», но на хинди.
Он смог только выдавить из себя:
— А ты что?
— Знаешь, муж может запрещать женщине работать с мультипликатором два.
— Это как? Мульти... что?
Аня, которая последнее время стала Марии Александровне сестрой и лучшей подругой во всех ее драмах, знала из первых рук и поэтому скучала, удивляясь, правда, неожиданной откровенности скрытной обычно начальницы. Но тут улыбнулась. Теория с мультипликатором два ей очень нравилась. Она решила обязательно найти себе именно такого мужа.
— Ну, это если муж готов платить жене в два раза больше, чем жена сама зарабатывает. Тогда имеет право требования на домашний арест и разведение кактусов. Я его честно спросила. Он не может. Поэтому я работаю. Ну, как могу, так и работаю. А он моих денег не выдержал. Знаешь, мне кажется он даже из-за этого перестал… ладно, не важно, извини.
Мария Александровна поняла, что начинает говорить лишнее. Муж и правда перестал с ней спать. Эта метаморфоза поразительным образом совпала с ростом ее благосостояния. Первый раз, когда она сообщила о масштабном повышении своей зарплаты, он чуть ли не нарочито ей не дал, резко бросив: «Не хочу». Ей показалось, что какое-то внутреннее удовлетворение проскользнуло по его лицу в ответ на набухшие от обиды глаза не вовремя ставшей состоятельной тридцатисемилетней женщины. Муж мстил. Потом появилась молодая, бесцветная в остальном, любовница. А Мария Александровна ответить тем же не могла в силу принципов. Ей, конечно, предлагали, но... В итоге муж сказал, что хочет пожить один, но разводиться не спешил. Продолжал мстить.
— В общем, не вынес он моей работы, хотя я честно обо всем ему рассказывала. Ладно, прости, ты же жизнерадостных любишь. Я помню.
Аня слушала и делала выводы: «Мой муж ничего не будет знать о моих деньгах, и вообще, карьеру нужно иметь в рамках разумного, как и внешность. Мышки по норкам. Так надежнее».
Тем временем Артур пытался проанализировать, что пил утром, внимательно посмотрел на пачку сигарет, понюхал кофе и сдался понять этот мир. Ушел в бизнес:
— Ну ладно, давай к делу. То есть я так понял, ты на конференции по полной работать готова, не просто на тусовках постоять, хотя в принципе понятно, конечно, не твой уже вариант.
— К делу... ну давай... по самой полной, тут же все основные клиенты, два часа плотной работы здесь, и он потом все деньги тебе принесет.  Я же с самым ценным работаю, все слабые места знаю у человека, жене такого даже не рассказывают.
— Слушай, ты не обижайся, а вот точно Аню нужно брать сейчас? Ты-то как S-сlass выглядишь, отпарафинена, а она, ну прости, конечно, не очень проходит. Без обид, но руки, прическа, да и вообще, вялая какая-то. Тут все-таки тебя не все знают, народ новый. Может, ты одна справишься? Маш, что скажешь?
Повисла пауза. Аня опунцовела. Мария Александровна приняла эту претензию на свой счет лично, хотя понимала ее полную обоснованность. Как бы она ни заставляла ассистентку начать за собой следить, все упиралось в ее лень и чрезмерную лесть клиентов. Она давала Ане деньги, потом сертификаты на салоны красоты, потом абонементы в фитнес. Аня кое-как привела себя в вид, достойный приемной, но не более.
— Ань, нет, ну правда, из тебя можно принцессу сделать за месяц, вот ты на свою ну... на начальницу посмотри. Не придраться же. Сколько тебе, Маш? 37-38?
— Неважно.
Мария Александровна растаяла внутри, но сдавать свою воспитанницу так легко не собиралась. «А, черт возьми, приятно, конечно, на семь лет ошибся! Это он еще грудь не видел... Ее, правда, никто не видел, э-э-эх...»
Артур продолжал:
— Я понимаю, деньги, время, зал, сиськи вон за десятку, но это же бизнес, и нужно соответствовать. Так что давай без Ани. А тебя я беру, у меня человека три-четыре прямо твои пассажиры, работаем пополам.
— Значит так. Я не понимаю, что там у тебя за клиенты для меня, я, в общем, не жалуюсь на низкий спрос, но Аня со мной везде будет, вообще не понимаю, как это тебя касается. И 50 процентов — это, конечно, ты совсем совесть потерял. За хорошего клиента готова отдать 10 процентов с первого платежа. Ну ладно, 20, потом он мой. И еще надо посмотреть, о ком вообще речь. Мы знакомы полчаса.
Ане стало стыдно за то, как она с подругами насмехалась над начальницей и ее несчастьем. Аня тоже не могла простить Марии Александровне ни красоты, ни успеха. А вот в голове Артура поселилось восхищение: «Есть еще женщины в России. Мы их всей страной топим, а они выплывают!»
— Да уж понятно, что ты потом его не отпустишь. Ладно, давай в порядке исключения твои 70 процентов. Аню бери, если хочешь, но поверь, она тебе все испортит. Сама потом разгребай. И деньги все с клиентов я получаю заранее, иначе потом вытряси с них чего! Но и еще. Это Питер, тут цены не московские, гости всё же на музеи тратят, душу развивают, на теле потом экономят, ну, ты, думаю, в курсе.
Артур приструнил внутреннюю жабу, вспомнил о восхищении и сделал предложение:
— Максимум трешка за ночь, даже за такую, как ты.
Аня сменила красное лицо на пурпурное и решила не ставить чашку назад, чтобы не разбить звуком застывший воздух. Так и сидела, вечно пьющая чай.
Мария Александровна не зря была когда-то вице-президентом банка. Соображала быстро. Краснела редко.

Пауза была короткая. Голос стал титановым:
— Я правильно понимаю, что ты решил, что мы проститутки?
Артур тоже не зря занимал свой пост. Более того, он успокоился. Мир все-таки не сошел с ума. Пауза была короткая. Голос стал неоновым.
— А я правильно пониманю, что понимаю неправильно?
— Мы что, на них похожи?
В вопросе слились негодование и любопытство.
— Все похожи, если на кастинг проституток приходят. Ты вокруг посмотри. Ничего не удивляет? Думаешь, в Питере мужчины закончились? Кстати, помощница твоя кастинг не прошла. А ты да. Лучшая в сезоне. Не знаю, обрадует ли это тебя.
Мария Александровна инстинктивно захотела дать Артуру по лицу, но остановилась и посмотрела на ситуацию с другой стороны. Это, пожалуй, основной жизненный навык, который приходит исключительно с возрастом.
— Аня, выйди, подожди меня на улице.
Артур никогда не видел такого моментального испарения человека и задумался о возможности телепортации.
Мария Александровна отличалась способностью убирать из разговора воду. Она задала вопрос.
— Слушай, а ты что, правда считаешь, что я... ну, что кто-то готов три тысячи... за... ну... а то я уже, по-моему, сама скоро готова буду заплатить, если честно. Муж ушел к какой-то мыши, с клиентами нельзя, в метро не езжу.
— Не три, а пять. Я бы тебя на двушку кинул. Да ты в полном порядке! Я бы сам... ну, взаимозачетом, чтобы трешку туда-сюда не гонять, раз ты сама готова платить, говоришь. Честное слово, сидел думал, как бы тебя на тест-драйв развести, но понимал, что не проканает. Вот тебе телефон. Я же все-таки лучше, чем мышь твоего мужа. Звони в любое время.
Мария Александровна потеряла в возрасте еще лет пять, уставилась в пустоту, отчетливо понимая, на кого именно она сейчас смотрит. Победила и, уходя, оставила мост не сожжённым.
— Я тебе, Артур, позвоню. Позвоню. Взаимозачет же. Без комиссий?
— Без.
Через месяц она развелась. Через полгода вышла замуж.
Артуру Мария Александровна не дала. Прислала фотку из ЗАГСа с подписью «Спасибо, Артур».
Артур внутри от этого треснул, что-то сломалось. Стал искать такую же. А таких — одна на миллион.
Мышки по норкам.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Кимченыра

Часть первая. Позор
Моя подруга Ира пошла договариваться об устройстве сына-оболтуса в вуз. ЕГЭ егой, но там какие-то еще собеседования надо было проходить и невыдавленный советский опыт подбросил мамаше идею сходить на прием к начальнику. Ректор был заранее предупрежден о ее визите, обещал помочь «на отношениях», то есть обычным питерским взаимозачетом: я вашего сына в институт, вы племянника Петра Сидорыча без очереди в загс на Английской, Петр Сидорыч моего дядюшку, опять же без очереди, на кладбище. Денег никто не видит, но тело движется.
Тем не менее люди мы интеллигентные и всегда берем с собой уважительную бутылку.
Подруга моя тоже дама приличная и пришла к ученому с коньяком в неимоверно пафосной коробке. Ректор был в прекрасном расположении тела и духа, пригласил заботливую мать в маленький кабинет за большим кабинетом, накрыл фуршет, скакал ланью, шутил и абстрактно надеялся. Ира отрабатывала визит, смеялась и поправляла волосы.
Ученый восторгался подарком, говорил, что это его любимая марка, сокрушался из-за «совершенно необязательных» расходов. Гостья кокетничала, рассказывала, как зашла сейчас в магазин и полчаса искала именно этот коньяк. Профессор предложил, не откладывая, распить подношение, суетливо раскрыл коробку, продолжая трещать как снегирь, достал изящную бутылку и замер.
Ира стала похожа на сливу и хотела одного: провалиться сквозь пол, подвал, землю, магму, ядро земли и далее до горизонта событий.
Бутылка была, как говорят оптимисты, наполовину полная.
Джентльмен не растерялся и добродушно пошутил:
— А ректор какого вуза выпил первую половину?
Ира заплакала. Она не плакала давно. Ни в кино, ни от дикой усталости, ни от зубной боли, но тут не выдержала. Было очень обидно. Отмечу, что моя подруга — образец порядочности, особенно в вопросах благодарности. Да, она зачем-то соврала, что зашла в магазин, хотя взяла бутылку дома в ящике, где хранились годные к передариванию коробочки, но это был ее единственный грех.
Увидев женские слезы, ученый бросился успокаивать несчастную мать, налил чертов коньяк, выпил сам, извинился, налил Ире — она еще сильнее разрыдалась, извинился снова, успокаивал, предлагал воду, говорил, что все это пустяки и, мол, бывает. В общем, достойный человек. Более того, он заверил мать, что сделает для сына все, что в его силах.
Ира попросила разрешения забрать коньяк с собой, чтобы он не напоминал о позоре и, испугав приемную заплаканным лицом, покинула храм науки. Цель прихода, кстати, была выполнена. Но...
Как виноград неизбежно становится вином, так и женские слезы обязательно обращаются в ярость.
Кто-то должен быть казнен. Ира послала мужу и сыну смс следующего содержания:
«Есть серьезный разговор. Всем быть дома в восемь».
Часть вторая. Суд
Надо сказать, что моя подруга — живое воплощение классического афоризма: «В нашем доме все решает папа, а кто папа — решает мама». Причем муж ее отнюдь не коала, но все равно в правах ограничен. А вот дети (по-моему, 13 и 16) — так те совсем строевые, дышат по расписанию. При этом Ира, разумеется, считает себя мягким человеком с прекрасным характером и очень обижается, когда ее называют Кимченыра.
В восемь вечера Ира в обществе коньяка вернулась с работы домой. Шесть тревожных глаз встретили ее в прихожей. Шесть дрожащих рук пытались помочь снять пальто. По-мужски себя вела только кошка Дуня. Ее единственную и наградили теплым взглядом и хоть каким-то словом.
Далее без предварительных ласк состоялся суд.
Ира, по старой российской традиции, одновременно выступала в роли прокурора, судьи, адвоката, следователя, свидетеля и палача. Дуня — секретарь суда. Муж, сын и сын — обвиняемые.
В начале разбирательства мать сообщила об абсолютной бессмысленности существования всех троих мужчин в ЕЕ доме. Все тянет она, никто ни хрена не делает и ни о чем не думает. Все абсолютные эгоисты и беспомощные бездельники. Кстати, Ирин муж — врач с именем и совсем не бедствует. Но это так, для справки.
Отец семейства, привыкший к статусу «вечно виновного», спокойно прослушав прелюдию, поинтересовался:
— Ир, случилось-то что?
— Случилось что?!
Ира достала бутылку и, прожигая взглядом воздух, спросила:
— Кто это сделал?!
Далее последовало повествование об утреннем позоре.
— Мам, а я что, теперь поступаю в NN университет??? — удивлено пролепетал виновник торжества. О планах на свое будущее он, как и всегда, впрочем, узнал последним.
— Да, поступаешь! — рявкнула Ира.— Если ты, бестолочь, хоть что-нибудь сдашь!
У парня имелась другая мечта, но возражать сейчас было бессмысленно, и он загрустил еще сильнее.
— Итак, кто выпил коньяк?
— Я не пил, можно я пойду? — облегченно выдохнул младший.
— Может, в субботу к брату друзья приходили, а? — Малюта Скуратов в юбке знал, кого спрашивать и о чем. В выходные дети оставались дома одни.
В комнате запахло потенциальным предательством.
Папаша, поведавший мне эту историю, сказал, что в тот момент особенно напрягся, переживая, достойного ли сына он воспитал. В выходные дома, естественно, была тусовка. Он ее диагностировал по окуркам на балконе.
Младший молчал.
Однажды брат в компании друзей связал ему ноги, посадил на бюст Лермонтова, если не ошибаюсь, в Александровском саду, и устроил фотосессию. В другой раз та же компания сбросила из окна на голову парню презерватив, наполненный водой... И это были еще добрые шалости.
— Я спрашиваю, что было дома на выходных? — Гаррота маминого взгляда неотвратимо затягивалась.
Младший молчал.
Дважды его сменная обувь была склеена «Моментом» и один раз отобраны лыжные палки прямо на горе.
— Ты что, оглох?!
— Я пытаюсь вспомнить.
Старший не выдержал:
— Да, ко мне приходили друзья, но честное слово, мы не трогали коньяк!
— Что ты врешь?! — Око Саурона поменяло объект испепеления.
— Мы коньяк не пьем! — фальцетил подследственный.— Как его вообще можно пить...
Врач успокоился, детей он воспитал хороших.
А вот Ира готова была взорваться миллиардом осколков. К проблеме выпитого коньяка прибавились несанкционированная тусовка и пьющий сын-школьник.
— Надеюсь, ты меня не подозреваешь? Я бы чаем разбавил, чтобы улик не оставлять,— усмехнулся опытный глава семьи. Младший наверняка его слова потом записал.— А коньяк Валера на Новый год подарил, давай я ему позвоню.
Валеру коньячный вопрос огорчил не меньше, чем Иру:
— Так это я ТЕБЕ! подарил!!!... Мы уже целую неделю с женой мучаемся. Она тут спрашивает: «А где мой коньяк?» Я говорю: «Что значит твой??? Я его кому-то на Новый год подарил, а что? Он же в коробке стоял!» Она мычит: «Я его вечером по чуть-чуть пью». Я в крик: «А из коробки почему не вытащила, дура!?» И вот деревня, прикинь, чего говорит: «Коробка такая красивая, я не смогла ее выбросить». Прости ради Бога, новая с меня.
Врач поведал об этом Ире. В ответ она озвучила универсальную женскую позицию:
— Друзья у тебя идиоты, жены у них дуры и ты, болван, не мог проверить, что тебе дарят.
Мысль о том, что она сама не проверила, что дарит, в голову ей не пришла.
Но она девочка, ей все можно.
P. S. А вот старший брат, говорят, младшего зауважал. Об этом и история.

Больше рассказов на TSYPKIN.COM

Черная зависть. (О любви. Порнографично в меру)

Пролог.
Недавно я был в бане. Общей. Помимо завсегдатаев, в этот раз прибыла группа иностранцев с целью экскурсии «до национального колориту». Они вошли в парную как в музей, улеглись на самый верх и стали ждать, как мне кажется, мыльного массаж и happy-ending. Банные «дембеля» посмотрели на «салаг» с сочувствием и ехидством. Последним зашел маэстро с опахалом.
«Ну что мужчины, погреемся?»
«Николай Петрович у нас нут санкционный товар неожиданно в парной обнаружился. Что делать будем?»
Все засмеялись, громче всех смеялся хор санкционного товара, так как русского языка не понимал. Меньше всех – «экскурсовод».
«Ну как что, сожжем к ебеням»
Отмечу что в бане, я редкий гость, стою тихонечко внизу, и до реального жара не доживаю, но тут решил продержаться.
Пар пошел, Николай Петрович начал отжигать в прямом смысле этого слова. Опахало разгоняло горячий воздух и даже внизу становилось практически невыносимо. Через минут пять-семь начали раздаваться полуистеричные реплики.
«Петрович жги! Баня для русских! Янки гоу хоум»
«Холодно, что-то поддай!»
Первый иностранец не выдержал и с какими-то проклятиями на испанском вылетел из парной. Трое оставшихся держались. Наши тоже постепенно сдавались.
«Сдохнешь тут с этими санкциями» с этими словами из «медного быка» вылез пухлый мужчина с затылком профессора. Вскоре наверху остался один иностранец и горстка бывалых. Наши отчаянно вопили:
«Дожмем пармезан!»
Я практически лег на пол, но терпел. Из любопытства. Рядом со мной вжался в доски «Экскурсовод».
«Помрет же сейчас..»
Он не выдержал и взмолился: «Я вас очень прошу, предлагаю ничью, убьем парня, меня ж посадят»
«Ну что ничья?!»
«Крепкий сука, ну ладно, дадим гражданство, если что. Ничья!!»
Испанец стек в душевую, но лицо его светилось счастьем. «Дембеля» жали ему руку, и стыдили остальных. Никто ничего не понимал, но было весело и интеранационально.
Я гордился теми и другими, думал о простоте международных отношений и вспомнил неоправданно забытую уморительную историю из 90-ых о «негре» в бане. Заранее прошу прощения, в данном произведении «негр» используется как исторический эвфемизм и цитата. Обиженные могут назвать меня «снежком». А так разумеется мы говорим об афроамериканцах, но в 94 году мы этих слов не знали, и их точно не знали основные герои рассказа.

Переходим к основной части этой предельно романтической истории.

Девяностые. Еще недавно американцев мы видели только по телевизору, затем они стали присылать нам гуманитарную помощь, и наконец поехали сами. Авантюристы, туристы, экономисты, представители бесконечных фондов и разумеется студенты по обмену. Уже сейчас я понимаю, что даже студенты были авантюристами иначе как объяснить столь необдуманный поступок молодого человека из благополучной страны. В Америке как мы знаем есть не только белокожие, но и их антиподы, которые тоже решили попробовать Россию на вкус.
С одним меня свела студенческая судьба. Звали его по нынешним временам эпически: Карл.
Карл, его звали Карл. Карл! Карл!
Тогда его имя вызывало, разумеется другие ассоциации. Он никак не мог понять почему его все спрашивают про кораллы, а один из нашей тусы даже попытался перевести скороговорку на английский. Венцом каждой вечеринки с участием Карла было чтение им знакомого всем с детства речитатива. Мы пили спирт Рояль с вареньем и ухохатывались над дутыми губами, пытающимися произнести заветную Клару и co. Я хорошо запомнил его имя, некоторое время мы переписывался, и каждый раз заходя в бургерную Carl’s Junior я думал, что надо бы узнать как там мой загорелый друг.
Карл был американец, по-моему, из Сиетла, приехал по обмену, чуть ли не в Кулек (Институт Культуры), сейчас не вспомню уже. Был тщедушен и стеснителен. В какой-то несуразной одежде, с грустными глазами и веселыми скулами, черный как ночное море, то есть с чуть заметным отблеском.
Виделись мы нечасто, он был из другого ВУЗа и пересекались только на квартирных тусовках. Тем не менее, я как большой международник показал парню музей и однажды позвал в баню.
Меня самого туда пригласили , занимавшиеся тасканием гирь до потери работы. Они предупредили, что баня общая и будут также дружественные представители организованной преступности, которые оказывается тоже любили народные традиции.
Прибыли вдвоем в самый разгар мытья. Встретили нас сначала тишиной, а потом дружной сатирой уровня школьных анекдотов:
«Саня с рубероидом пришел, а крыша у нас вроде не течет, да Серега?». Рука Сереги была размером с половину Карла.
«Свет не выключайте, прое…м негра, как его найдешь в темноте»
«Не мог негритянку братве подогнать?!»
«Сейчас мы его отмоем, наконец!»
«Он по-русски понимает» предотвращая разгул фантазии, порадовал я общественность.
«И мы понимаем, так что пусть не ссыт, Hello Africa!, sit down, пусть пожрет хоть нормально доходяга, голодаем, недоедаем? Слышали!»
«Я из Америка, спасибо»
«Охренеть! И правда говорит!»
«У него папа врач между прочим»
«Да ладно мы шутим, дружба народов, все дела, пойдем париться»
В парной дословно повторилась сцена из московской бани, разве что вместо опахала раскручивали простыню, да шутки про Карла были пожестче, но не обидные. Американец держался молодцом и вскоре все вывалили в душевую. Карл снял простыню в ожидании своей очереди и создал вокруг себя вакуум. Голого Карла мы до этого не видели. Увидели.
Тишина была пронзительной. В общем если сложить, все что у нас было, получилось бы то, что имел Карл. Вы помните руку Сереги? Ну вот немногим меньше. Общественность взирала на достоинство с достоинством.
«Нда….» Разрезал воздух самый возрастной товарищ. В этом «нда» можно было услышать столько оттенков, что хватило бы на отдельный рассказ.
«Хорошо, что я это только в старости увидел»
«Саня…а ты на х..я его привел?» с тоской переходящей в «предъяву» спросил Серега.
Карл вероятно не первый раз был в такой ситуации и даже вроде бы покраснел, по крайней мере белками глаз. Красные глаза. Тщедушный Карл. ОН. Суровые мужчины. Тишина, непробиваемая даже звуком воды в душевых.
Неожиданно ситуацию разрядил еще пока счастливый человек выливший на себя ведро ледяной воды и бежавший в душевую с гиканьем:
«Ээээх водичка, аж мозги съежились, х… бы свой найти!»
Этого вакуум не выдержал. Смех разорвал в клочья баню и ближайшие здания. Ничего не понимал лишь Карл и тот, кто как ослик Иа потерял свой х... Но и он скоро догнал. Затем начал смеяться Карл. Смех - это все-таки высший Божий дар. Он нас мирит со всем и со всеми. Последний рубеж. Но вернемся в реальность.
Вечером я понял, что мужчины не меньшие сплетники, чем женщины. Знакомых мне парней в бане было пятеро. Девушек троих из них я знал. Все трое позвонили мне с однотипным текстом.
«Саш, я все знаю про Карла, (звучало как будто Карл гей-инопланетянин), моя подруга ОЧЕНЬ хочет пригласить его на свидание. Я тебе больше скажу, мы все хотим, чтобы она его пригласила на свидание. (Я уже полгода безрезультатно обхаживал эту подругу. Мне было очень обидно)
Итого, через час три красивые девушки были готовы прибыть безотлагательно.
Серега позвонил сам: «Слушай там этот твой друг со шлангом, может к нам приехать, мы девчонок вызовем, любых, в смысле любого цвета, но привези его, не отрежем пусть не очкует! Вези бл..!
От пятого сигнала не было. Оно и понятно.
Я приехал в общагу к Карлу и обрисовал перспективы грядущего разгула. Очень хотелось погреться в лучах славы. Работа на контрасте меня не смущала.
Грустные глаза моего друга терзались. Видна была внутренняя борьба. Он встал, веселые скулы осунулись, дутые губы терлись друг о друга. Я не мог понять в чем дело.
Не буду утруждать английским. Оказалось, вот, что. У Карла была девушка. Он ее любил. Будучи совершенно нормальным мужиком Карл изводился от соблазна, но…
«Сука твой Карл, эгоист и придурок. Два раза нас с дерьмом смешал. Физически и теперь морально. И ты тоже мудак, на хера было всем трещать, что он мол верный. Сказал бы не стоит! У всех отлегло бы, а ему по х…. А теперь у нас только о Карле и разговоров, Ирка о нем всем рассказывает и на меня при этом смотрит как на дерьмо какое-то. Не приходи с ним больше, убью на хрен»
«Хорошо Серега, прости…затупил»
«Эгоист и придурок. Так и передай»
В эгоизме Карла обвинили все. В эгоизме! Карл!
P.S. Он мне прислал ее фотку. Маленькая, счастливая китаянка. Серега кричал «Как?!» и пытался изобразить соитие.
Через год китаянка его бросила. Серегу эту новость сделал счастливейшим из людей.
«А знаешь почему? Потому что эгоист и придурок, делиться надо с людьми. Его Бог наказал.»
Серегина система ценностей пришла в норму. Он успокоился.